3.1.14 Руткевич Павлин Михайлович 1866-1930

Высшее чиновничество Российской империи. Краткий словарь, автор: Сергей Волков


Руткевич Паулин Михайлович
1.01.1865 г. — после 1916 г.

Чины: вступил в службу (3.06.1888), действительный статский советник (на 1916)
Служба: в МВД (8.02.1890), в Департаменте полиции (4.02.1913), вице-директор Департамента полиции (13.11.1915-после 1916)

Источники:
Романов К.С. Департамент полиции МВД накануне и в годы Первой мировой войны (1913-1917 гг.). 07.00.02 — Отечественная история. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. СПб., 2002

Здесь


О многом в семье умалчивалось. То, что один брат моей бабушки, полковник царской армии, погиб под началом Л.Г. Корнилова; другой, поручик, воевал с «красными» у Е.К. Миллера, в 1925 году вернулся и был расстрелян на Соловках; третий сгинул в лагере в 1938 году. О том, что сестра бабушки служила медсестрой в бронепоезде у А.В. Колчака, я узнал только лет в шестнадцать. Дед моего отца был крупным царским чиновником, имел чин действительного статского советника и умер в эмиграции. Гражданская война прошла через нашу семью, а сталинские «чистки» были продолжением этой войны. Представители старшего поколения, с которыми мне довелось общаться, конечно, тоже о многом умалчивали, но одни только их рассказы о дореволюционном прошлом далёкие от всякой политики выявляли картину, которая никак не совпадала с идеологической версией советской пропаганды, учебников, фильмов и т.п. Противниками советской власти они не были. Как впоследствии рассказывал мне дядя отца, арестованный в Киеве в 1921 году как член подпольной кадетской организации, они вместе с моим дедом-историком приняли советскую систему в 1928 году, проговорив перед тем целую ночь напролёт: эта власть впервые в российской истории стала учить и лечить народ. Как русскому интеллигенту противостоять такой власти, которая тратит огромные усилия на народное образование, борется с неграмотностью и двигает вверх по социальной лестнице десятки миллионов? Русские кадеты и эсеры, к которым принадлежали многие мои родственники, были такими же наследниками народников, как и большевики. Если же вернуться к вашему вопросу о влиянии в тот период, то влияние это, конечно, было непрямым. Вероятно, мой интерес к истории обусловлен историей нашей семьи. Круг чтения расширялся и за счёт того, что с разных сторон давались разные советы. Скажем, по совету отца я начал читать Анатоля Франса, Хемингуэя (лучшим романом которого для фронтовика было «Прощай, оружие»), «Конармию» Бабеля и рассказы Шукшина, а по советам старшего поколения читал Достоевского и Лескова. Труды русских мыслителей в ту пору, конечно, были для меня недоступны, да и вряд ли я что-нибудь в то время сумел бы в них понять. В интернете я нашёл, что Ваш прадед Паулин Михайлович Руткевич (1865 года рождения) был сыном священника, учился в Киевском университете, после 1913 года служил чиновником по особым поручениям при министре иностранных дел, получил чин действительного статского советника, умер в эмиграции.

 

Ваш дед историк Николай Паулинович Руткевич умер ещё до вашего рождения.что ещё Вы о них знаете?
О прадеде, Паулине (в малороссийском просторечии Павлине) Михайловиче, я знаю мало. Выходец из православных священников, стал царским чиновником. Карьеру сделал в Министерстве внутренних дел и как «силовик» был на короткое время арестован Временным правительством в начале марта 1917 года, летом 1917 года бежал в родной Киев, занял какойто высокий пост в правительстве гетмана Скоропадского (кажется, заместителя министра), а затем бежал за границу и умер в Кракове в начале 1930-х гг. Иначе говоря, как и у многих русских интеллигентов-разночинцев, наш род восходит к нескольким поколениям православных священников. По семейному преданию, в священники в конце 17 века ушёл сын запорожского казака. Косвенно эту версию подтверждает тот факт, что фамилию Руткевич, довольно редкую среди малороссов (более распространённую среди белорусов), носили несколько священников в станицах кубанских казаков, расстрелянные во время гражданской войны большевиками (случайно обнаружил их имена в списках «Мемориала»). Скорее всего, это дальние родственники, переселившиеся вместе с прочими запорожцами на Кубань во времена Екатерины II. Так как прадед дослужился до генеральского чина («ваше превосходительство»), дававшего потомственное дворянство, дед в классовых анкетах вынужден был в графе о происхождении писать «дворянин», что создавало ему немалые проблемы. Он вовремя, в конце 1920-х гг., покинул родной Киев, поскольку иначе его репрессировали бы уже в то время, в период «чисток» от «бывших», проходивших под лозунгом борьбы с «буржуазным национализмом». Работал в Краснодаре, в середине 1930-х перебрался в Свердловск. Многое сделал там для исторической науки. Об этом я встречал упоминания местных историков (они есть в интернете). Славился как превосходный лектор. Начинал свою научную деятельность как балканист (изучал Балканы веков), затем писал работы, которые сегодня отнесли бы к социальной истории (что-то о крестьянах Поволжья и Предуралья). Отец вернулся к нему с фронта в Свердловск, там и остался. А дед вскоре умер от дистрофии сказались лишения во время войны. То, что прадед был «классовым врагом» и «белоэмигрантом», могло сыграть дурную роль и в карьере моего отца. В 1950 году коллега (некто Г. Курсанов) написал на отца донос: «скрывает своё происхождение», «дед белоэмигрант». Отца спасло то, что в анкетах сталинской эпохи нужно было подробно писать о предках, так что обнаружилось, что отец ничего не скрывает, и дело закрыли. Словом, со стороны отца родословная типичная для российских интеллигентов-разночинцев: духовная семинария, чиновничество, университет. 

Из интервью правнука Руткевич Алексея Михайловича

Author: vidasi

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *